Руслан Бахтияров
Кандидат искусствоведения,
доцент СПГХПА имени АЛ.Штиглица
Специалист по координации научной работы Государственного Русского музея
В настоящий момент многие художники ищут смысл творчества в обращении к «последнему слову моды» в пространстве актуального искусства или в покорном следовании традиции. Однако следует признать, что в условиях тотальной стилистической разноголосицы надежнее всего следовать тому, что рождено личным опытом самого творца, его напряженным диалогом с миром собственных эмоций, переживаний, размышлений. Именно они дают тот мощный всплеск энергии, которая сама формирует индивидуальный метод, стиль, направление... Как убедительно доказал опыт новаторского искусства ХХ века, настоящего художника рождает именно способность расслышать в себе голос, требующий воплощения своего дара, призвания в выразительном языке живописи. С другой стороны, наряду с этими принципами воплощения задуманного, уже ставшими своего рода традицией, сейчас очевидным стал тот вектор поисков образа, где в соответствии с законами contemporary art как бы сознательно проверяются на прочность «испытанные временем» законы организации станковой картины. «Взрывая» ее поверхность сгустками красок и причудливыми переплетениями линий и делая знакомое, узнаваемое сложным, взывающим к вдумчивому постижению и сопереживанию, Алексей Смирнов может смело – и совершенно сознательно – нарушать устоявшиеся основы создания картины. В настоящий момент многие художники ищут смысл творчества в обращении к «последнему слову моды» в пространстве актуального искусства или в покорном следовании традиции. Однако следует признать, что в условиях тотальной стилистической разноголосицы надежнее всего следовать тому, что рождено личным опытом самого творца, его напряженным диалогом с миром собственных эмоций, переживаний, размышлений. Именно они дают тот мощный всплеск энергии, которая сама формирует индивидуальный метод, стиль, направление... Как убедительно доказал опыт новаторского искусства ХХ века, настоящего художника рождает именно способность расслышать в себе голос, требующий воплощения своего дара, призвания в выразительном языке живописи. С другой стороны, наряду с этими принципами воплощения задуманного, уже ставшими своего рода традицией, сейчас очевидным стал тот вектор поисков образа, где в соответствии с законами contemporary art как бы сознательно проверяются на прочность «испытанные временем» законы организации станковой картины. «Взрывая» ее поверхность сгустками красок и причудливыми переплетениями линий и делая знакомое, узнаваемое сложным, взывающим к вдумчивому постижению и сопереживанию, Алексей Смирнов может смело – и совершенно сознательно – нарушать устоявшиеся основы создания картины.
Где заканчивается карта и начинается легенда? Где холод становится осязаемым, а тишина — оглушительной?
